Мне 41 год и до войны я работала со стандартным набором запросов. Сейчас, скорее, терапия стала кризисной: работаю с переселенцами, которые адаптируются к новой реальности и теми, кто остался в Украине и пытается жить свою обычную жизнь.

За время войны приобрела очень очень разный опыт. В марте поехала к подруге в другую страну и была там 3 месяца, проживая очень разные ощущения: от страха за тех, кто остался, одиночества и тоски по мужу и родной Одессе до, порой, отвращения, апатии и неуемной постоянной жажды вернуться домой. Чувства безвременья и тоски стали постоянными спутниками. Единственное, что спасало - работа, которая хоть и перешла полностью в онлайн, также, как и прежде, давала опору.

В начале июня я вернулась в Украину и живу свою тыловую жизнь в Одессе. Переживания, которые сопровождали меня в другой стране трансформировались. Дома ведущими переживаниями стали тревога, страх и гнев. Замечаю, что большое количество сил уходит на адаптацию и восстановление устойчивости, на сшивание реальности и восстановление обычной непрерывности. Именно этот разнообразные опыт даёт мне возможность слышать и быть рядом как с теми, кто выехал, так с теми, кто остался в Украине. Разделять. Сшивать. Быть.

Создавать новые смыслы. Жить.

Я пришла в психотерапию с запросом о проживании болезни одного из родителей, а в дальнейшем, его утраты. В то время смертельно болен был мой отец и параллельно актуализировались переживания, связанные со смертью мамы. Работала год с терапевтом, пока отец не умер. Терапию завершила, а через год вернулась к другому терапевту и пробыла у нее в терапии 5 лет. Сейчас понимаю, что в теме горя и проживания утраты мне было важно, чтобы рядом был человек, который поддерживал, сочувствовал, позволял легально размещать, порой невыносимые, чувства и проживать ту боль, которую самостоятельно прожить мне было сложно. Важным оказалось знание, что обращаться за помощью и быть не в состоянии справиться с чем-то самостоятельно - это нормально. В процессе терапии я поняла, что «влюбляюсь» в телесные практики и именно они позволяют мне чувствовать себя живой.

Сейчас в терапии удается находить новые смыслы и замечать, как присутствие внимательного и чуткого другого, который сидит в кресле напротив, может подсвечивать и открывать новые грани меня. Через годы терапии поняла, что самопознание - это процесс длинною в жизнь, который может быть